Официальное заявление представителя ЧРИ в связи с событиями в Беслане

Мы стали очевидцами череды бесчеловечного ожесточения людей - взрывы в Москве, и захват в заложники школьников в г. Беслане, широко освещаемые российскими и мировых СМИ.

Нет оправдания этой бесчеловечной акции, также как нет оправдания и убийству 42 тысяч чеченских детей школьного возраста российской военщиной, осуществленной по приказу кремлевского режима и лично Путина.

Геноцидная война против народа Чеченской Республики Ичкерия и криминально-террористическая политика кремлевского режима, является детонатором дестабилизации на всем Кавказе, и в самой России. Бесчисленные множество преступлений против человечества, совершаемых Россией на кавказской земле, делает возможными ответные отчаянные бесчеловечные шаги, наподобие сегодняшней акции, обезумевших от горя и потерь, от цинизма, лжи и несправедливости людей.

Подтверждая неприемлемость любых террористических методов, направленных против мирных людей, для достижения политических целей от имени Президента ЧРИ А. Масхадова и Правительства Чеченской Республики Ичкерия, уполномочен заявить, что дальнейшая эскалация политики террора против народов Кавказа, в том числе и народа Чеченской Республики Ичкерия, чревата выходом ситуации из-под контроля с непредсказуемыми последствиями, моральную и юридическую ответственность, за которою несет лично Президент РФ В.Путин и его клика.

Умар Ханбиев, Генеральный представитель президента ЧРИ в зарубежных странах

http://www.kavkazcenter.com/russ/article.php?id=25427

Путин в чеченской ловушке
2 сентября 2004, La Stampa

Одиннадцать дней назад президент Владимир Путин совершил блиц-визит из Сочи в Чечню, в родное село убитого президента Чечни Ахмада Кадырова. 22 августа Кадырову бы исполнилось 53 года. Путин отправился на могилу, чтобы почтить его память.

Накануне вечером боевики совершили нападение на столицу Грозный. В результате по крайней мере 30 человек были убиты.

Путин не поменял своих планов. Он пожелал всего наилучшего назначенному преемнику Кадырова, Алу Алханову, и уехал. Семь дней спустя Алу Алханов был избран президентом в результате практически плебисцитного голосования, которое, естественно, вызывает подозрения и, в любом случае, проходило в условиях военной оккупации.

Но и террористы не поменяли своих планов. Через три дня после визита и за четыре дня до выборов – взрыв двух самолетов. Затем необычайная эскалация насилия. Сначала чеченка-камикадзе взрывает себя у станции метро в Москве, и вот теперь – страшное нападение на школу в городе Беслан.

Немедленная реакция снова была в таком ключе: никакого диалога с террористами.

Как объяснить жесткость Путина перед лицом того, что все больше напоминает большую трагедию, еще одну, наряду с трагедиями на Ближнем Востоке? Конечно, насилие террористов нельзя оправдывать, оно ужасно, впрочем, так же ужасно, как и его подавление Кремлем. Что может прекратить бесконечную демонстрацию силы? Почему Путин до сих пор не искал компромисса с мятежной республикой, предпочитая платить страшную для всей России цену?

Ответ сложен и касается не только фигуры нынешнего президента, хотя тот пришел к власти как раз на волне чеченского вопроса и принятого решения закрыть этот вопрос силой.

Свой вес имеет история. Примерно два века экспансия царского режима на Кавказ, начавшаяся при Петре Первом и Екатерине Второй, сталкивалась с несгибаемой волей чеченцев к независимости.

Даже Сталину не удалось подавить это антироссийское чувство, которое во время Второй мировой войны нашло выражение в сотрудничестве с нацистами. Месть диктатора была ужасной.

Когда в 1991 году распался СССР, чеченцы были готовы объявить о своей независимости, однако то, что Москва разрешила Грузии, Армении и Азербайджану, к Чечне не относилось.

Ельцинская война 1994 года – крах с военной точки зрения – не отвратила Путина от начала второй войны, которая фактически продолжается, несмотря на то что Грозным теперь управляют пророссийски настроенные чеченцы.

К этому следует добавить дурную славу, которую чеченцы (по крайней мере, некоторые из них) еще до всплеска терроризма приобрели своей мафиозной деятельностью. Эта деятельность сегодня, похоже, продолжается, но к ней добавился терроризм, который больше не ограничен идеей сепаратизма, а проникнут религиозным экстремизмом, в том числе привнесенным извне. Поэтому стратегия Путина, особенно после 11 сентября, заключалась в том, чтобы заявить Западу: смотрите, мы ведем одну и ту же войну.

Также нужно сказать о важности Кавказа как района транзита каспийской нефти, которая в совокупности с российской нефтью может составить альтернативу нефти из Персидского залива.

И наконец, главная причина неуступчивости Москвы – это страх, что если уступить в Чечне, то это вызовет к жизни другие сепаратистские тенденции. Такой поворот событий может даже привести к кризису в бескрайней, но достаточно нестабильной или, по крайней мере, уязвимой Российской Федерации как раз в тот момент, когда она стремится вернуть себе ключевую роль в мире.

После всего сказанного остаются вопросы: идет ли Путин по правильному пути и в самом ли деле невозможно найти решение, которое спасет реальную автономию Чечни и территориальную целостность России? Сможет ли он потушить или хотя бы притушить этот новый очаг глобального терроризма? Как будто нам мало Ирака.

http://www.inopressa.ru/lastampa/2004/09/02/09:41:00/chechnya