У ПРИРОДЫ НЕТ ПЛОХОЙ ПОГОДЫ

или Незатейливые записки про "мусаватское" воскресенье

"Все что нужно Злу для победы - это бездействие хороших".

Эдмунд Берк

Начну с априорного, нелирического отступления. Как-то к моему брату приезжали гости из Тюмени. Дело было зимой. Крепыши-сибиряки, вопреки изрядному подпитию, прошагав по городу не более пятнадцати минут, дрожали от холода и попросили немедленно увезти их в гостиницу. Тому виной безжалостный бакинский ветер, который в коалиции с незначительным морозом превращается в беспощадное оружие, не щадящее даже самого стойкого "хладолюба". Что и говорить о теплолюбах - под натиском таких погодных условий натура южанина предпочитает просто разлагаться ленью, парализующей волю, и сонливостью, дезориентирующей рассудок.

Таким выдалось и прошлое воскресенье. Но я, несмотря на свою теплолюбивость и все же переборов вышеозначенные состояния души и тела, за два часа до назначенного мусаватистами митинга, отправился в штаб-квартиру оппозиционной партии. И, надо сказать, не пожалел, поскольку сделал немало любопытных наблюдений.

Прежде всего, мне бросилось в глаза всеобщее уныние, царящее в коридорах и кабинетах офиса "Мусават". Оппозиционные активисты то и дело грустно посматривали в окна, явно проклиная в душе попеременно то того, кто изобрел митинги, то тех, кто заставил целый народ проклинать того, кто изобрел демократию.

Обнаружив в партийной чайхане своих коллег из газеты "Yeni Musavat", которые ленно обменивались прогнозами относительно численности запланированного митинга, я попытался, было, шутливо подбодрить политизированных граждан словами: "Все сотрудники Гидрометеорологического центра являются членами правящей партии, но Бог поможет вам, а их поведет по пути неверных".

Как я и предчувствовал, эффект получился обратный - уныние усилилось до такой степени, что один из сидящих заметил: "Даже Бог убедился в бессилии стихии меньшинства, осмысленно желающего демократии в этой стране. От чего и наслал на нас стихию природную".
Однако после печального произнесения сих слов в чайхану бодрыми шагами политического бойца вошел депутат Панах Гусейн. Буквально в считанные минуты атмосфера в протестантском чайном заведении преобразилась. Не стоит говорить какими словами и аргументами (при подобных ситуациях не в них дело), но антиалиевский меджлисмен сделал невозможное. Экс-премьер оперативно транслировал в аудиторию волны энергетики, вырабатываемой, видимо, всеми фибрами этой вечно митингующей (даже в СИЗО) души.

От этого партийцы взбодрились. Полемика между ними приняла полярный оборот. Теперь они стали искать в непогоде политические плюсы. "Панах бей прав. Если в такой мороз и ветер мы соберем какое-то, пусть уступающее предыдущему митингу, число людей, то общество убедится в несгибаемости и перспективности политического сопротивления правящему режиму", - таковым становился девиз резюме полемики, обновленной появлением Панаха Гусейна.

Но ветер стал усиливаться, вновь посыпал снег. Энергичного парламентария в чайхане уже не было, и политические протестанты снова возвращались к своим грустным мыслям. На какое-то время прерванное уныние начало брать реванш.

И все же мусаватистам надо отдать должное. Вопреки не совсем хорошему предмитинговому настроению организационная машина старейшей азербайджанской партии работала слаженно. Каждый занимался своим делом в привычном ритме. Особый темп и тон качественности задавался заместителем башкана Арифом Гаджиевым, который деловито дирижировал подготовительными мероприятиями.

Здесь позволю себе второе отступление - романтическое. Как человек, принимавший участие в национальном движении с 1988 года, я не могу скрыть своего восхищения стойкостью, несгибаемостью рядовых партийных активистов. Многие из них это идейные люди, которые отдали свои лучшие восемнадцать лет борьбе за предотвращение политической "туркменизации" страны.

Они и ныне продолжают посвящать свою жизнь кропотливой, изнуряющей, и, как показывает отечественная политическая история, ничего из земных благ не сулящей (даже наоборот - лишающей того, что есть) партийной деятельности. Все сказанное в равной мере касается и активистов ПНФА и других политических организаций, открыто оппонирующих трайбовоолигархической гегемонии.
До четырех часов оставалось десять минут, а у метро, куда был запланирован манифестационный старт, толпа все не собиралась и не собиралась. И только к 16.10 из небытия появилось скопище людей, которые организованно образовали внушительную для такой погоды колонну, хотя в целом митинг собрал несколько сот человек.

Я обнаружил среди прибывающих новые, ранее не замеченные лица. Как оказалось, это люди, которые впервые принимают участие в митинге. И именно они представляют особый политологический интерес. И именно с некоторыми из них я побеседовал.
Один из "манифестантов-новобранцев", беженец из Армении, и вовсе произвел на меня неизгладимое впечатление. Ему пятьдесят лет, по образованию инженер-энергетик, в советской Армении занимал ответственный хозяйственный пост в одном из крупных городов, но сейчас вынужден работать каменщиком. На вопрос: что же вас побудило сюда прийти, я получил неожиданный ответ, с которым считаю своим долгом ознакомить и читателя без существенных изменений.

"Дело не в увеличении цен. Дело в том, что мне обидно. За то, что меня надувают самые верхи, за которые я, признаюсь из земляческих соображений, всегда исправно голосовал. Когда арестовали Али Инсанова, и показали его миллионы по телевизору, я торжествовал. Я думал, это начало строительства новой страны, нового государства, которым руководят люди, боящиеся правосудия. Я думал, что такая же участь постигнет всех остальных взяточников, и подобно тому, как это произошло в Грузии, коррупционные деньги потекут в казну.

А прошло время, и жизнь показала, что Али Инсанова наказали только за то, что он занялся политикой и как-то проявил президентские амбиции. Он, конечно, казнокрад, но не больший, чем другие высокопоставленные сановники. А все, что произошло с этим туберкулезным врачом, дорвавшимся до поста министра, свидетельствует о том, что коррупция в Азербайджане круговая порука. А повышение цен логический результат этой поруки. То ли еще будет. Но надо бороться", - сказал митингующий беженец Армении.

Выслушав его тираду, я, не унимаясь, указал на малочисленность людей и спросил его о перспективах борьбы. "Это не меньшинство. Это самые храбрые и самые нелицемерные из большинства недовольных. Когда-нибудь лицемерие покинет сердца миллионов азербайджанцев, и наступит всеобщее покаяние", - а этим словам респондента мне нечего было ни ответить, ни добавить. Разве что эпиграф к этой статье...

И.БАЯНДУРЛУ